Родина малая – Новосокольск. 1920-ые.

Природа диктует человеку…

Человек пишет диктант

с грубыми ошибками…

Здесь некогда кипела жизнь, было много молодежи, шумела детвора, стояло крепкое крестьянское хозяйство. Жили дружно, занимались хлебопашеством, держали единоличные хозяйства. Кур, свиней, овец, не считая КРС, в каждом дворе было вдоволь.

Переселение моих прадедов из Ульяновской области через всю страну в Сибирь, Красноярский край, Нижнеингашский район в деревню Новосокольск всякий вспоминает по-своему. Только одно едино: бежали от голода, тифа, раскулачивания, колхозов, пожаров за лучшей долей для себя и детей. С трудом отрывались с насиженного места, куда корнями вросли, не вольная волюшка манила – гнала горькая нужда.

Палатово – Инза - Челябинск – Красноярск – Канск – Тинская – Новосокольск.

Слухи о земельных просторах Сибири будоражили малоземельных крестьян Поволжья. После сомнений, а порой и семейных ссор, люди принимали решение о переселении. Как правило, несколько крестьянских хозяйств договаривались между собой, собирали деньги, выбирали ходока в «страну счастья», которому поручали разузнать, стоит ли срываться с места.

Списывались почтой с тамошними родственниками, узнавали о житье-битье, да и «бежали ить от голода – страх какой голод-то был! Мамыньки! Вспоминать-т страшно… Вы беды не знаете. Здесь-то, в Сибири, земли вольно – работай – не хочу! Здесь бедно жили только лодыри да пьяницы».

Много проблем, а иногда бед и несчастий, ожидали переселенцев в дороге: грабежи, насилие, эпидемии тифа, холеры, дифтерии и скарлатины, уносившие свыше 30 % переселенцев. У доверчивых, уставших в дороге крестьян воры обманом забирали деньги. Отдельные вооруженные шайки существовали только за счет грабежа переселенцев.

Тянигой, семья за семьёй в полном составе, перебрались в Сибирь Кожиновы, Бурцаевы, Малышкины, Оськины, Ревошины, Шабаевы, Атитановы, Семеновы, Борщовы, Кривашкины – первые поселенцы деревни.

В советский период велись Похозяйственные книги основных производственных показателей хозяйств ЕДИНОЛИЧНИКОВ и КОЛХОЗНИКОВ, где указывались имя дворохозяина, адрес, поименный состав семьи, возраст, экономические характеристики приусадебного хозяйства.

В похозяйственной книге Крутовского сельского совета от 1933 года записан год постройки первой избы в деревне Новосокольск и хозяин усадьбы.

1920	Кожинов Иван Семёнович 1896 г.р.
1921	Бурцаевы (Бурцаев Иван Александрович, 1921 г.р. д. Новосокольск)
1922	Малышкин Григорий Фёдорович, 1922 г.р. – бригадир тракторной бригады Малиновской МТС в 1957 году (его отец, Фёдор Сергеевич, 1859 г.р.)
1923	Оськин Иван Фёдорович, приехал в деревню в 1931 году
1925	Ревошин Николай Степанович 1885 г.р. Ревошин Иван Николаевич в 1932 году вступил в колхоз (организовал?)
1926	Дед Шабаев срубил маленькую избушку в конце улицы сам
1928	Атитанов Николай Архипович, 1910 г.р., ветврач Жаринов Иван Андреевич (председатель колхоза) Кривашкин Андрей Иванович Свинтицкий А.В. 1867 г.р., столяр (Шабаева Агафья Дмитриевна купила его дом в 1932 году)
1930	Дед Самоваров в 1936 году поселился в доме Борщовых на пригорке, потом сам построил свой (избушка в Лесобазе у дяди Егора Самоварова).
1931	Долбёшкин Иван Ильич (дом, стайка, баня), позже купили Шабаевы.
1940	Самоваров Иван Васильевич строит самый большой дом в дереве (не одну свадьбу в нём играли).
1941	Сереброва Наталья Никифоровна, строил Самоваров Иван Васильевич (за 100 рублей покупает Зуева Евдокия Дмитриевна в 1965 году)

Новосёлы, с трудом добравшись до поселенческого участка, строили шалаши, землянки, и начиналось освоение. Сразу принялись дома рубить прямо в лесу (благо леса вокруг сколько угодно), выстраивая их в одну прямую линию вдоль дороги. А дорога – пенёк на пеньке! Выкорчевали. Один, здоровый, так и остался торчать, около колодца в начале улицы, напротив Богданова двора.

Расчистка леса.

Единственная новосокольская улица. Оськин Иван?

Дом Шабаевы купили у Долбёшкиных.

Избы рубили на «рассейский манер» из выдержанных, прокалённых на солнце брёвен. Плотно подгоняли в пазах, вытёсывали, крепили в замках. Сруб ставили на лиственничные стулья. Следом обустраивали подворье: амбар, стайка, поветь, сеновал обносились забором из плах, тыном из жердей.

Крестьяне вкладывали глубочайший смысл в постройку дома.

Возводили добротные избы из лиственницы, березы, сосны; строения были на две половины с ходом на улицу и на хозяйственный двор; под одной крышей с жильем, но совершенно отдельно, была «комора» – помещение для хранения зерна и муки, орудий труда, инвентаря и сбруи. В плутемных сенях стояли выокие лари, а по сусекам насыпаны мука, зерно.

 Дом покрывали плотно связанными снопами из камыша и соломы, а впоследствии избы покрывались дранкой или тесом и даже железом. В первые годы в избе был земляной пол («доливка»), который периодически смазывался смесью глины и навоза, а позднее появился из деревянного настила, в избе оборудовалось подполье для хранения овощей и корнеплодов.

Двор плотно примыкал к дому и сообщался с избой через сени, но не составлял с ним единого целого: он был сравнительно низким и ставился под отдельной крышей. Крыши были двускатные (как на севере) или четырёхскатные (как на юге), деревянные или соломенные.

У зажиточных крестьян дома строились под железными крышами. Встречались и старые конструкции крыши: двускатные «самцовая» и четырёхскатная «костром».

Фасады домов украшались пропильной резьбой, а окна – глаза дома – резными наличниками. На подоконниках красуются цветы: герань, ёлочка, теперь – фиалки.

В связи с быстрым ростом промышленности и развитием городского образа жизни жилище быстро менялось.

Для всех вариантов русского традиционного жилища был характерен единый принцип внутренней его организации и функционального распределения. Главным было положение печи. Угол по диагонали от неё считался «красным», наиболее почётным. Здесь висели иконы, располагался стол, за которым семья принимала пищу.

Место у печи предназначалось для стряпни; у входной двери на конике (неподвижной лавке) мужчины располагались со своей работой (шорничали, плели лапти); у окон, близ стола, на зиму ставили ткацкий стан; здесь же на лавке, расположенной вдоль стены, пряли. Спали на полатях (дощатый настил под потолком между печью и противоположной стеной), на голбце или каржине (дощатый примост у печи, с лазом в подполье).

Мебель — стол, неподвижные лавки, скамьи, полки — изготовлялась сразу же при постройке дома.

Скамейку сделал дед Василий в Новосокольске. Перевезли в Тины (Лесобаза) в 1971 году.

Тумбочка, стол, буфет – руками  деда Егора. Сейчас стоят в кухне у крестной  (пристройка к дому и есть родовой дом в  Новосокольске).

В конце 19 – вначале 20 вв. развилась тенденция разделять единое пространство избы или хаты на комнаты с помощью занавесок и дощатых перегородок. Стала отделяться кухня, затем «зал» или «передняя» комната и спальня. Появились и новая городская мебель, зеркала и другие предметы убранства, которые со временем также изменялись.

Большую роль в убранстве жилища играют произведения народного прикладного искусства: вышивки (расшитые полотенца, подзоры), резная и расписная домашняя утварь, узорное тканьё (полотенца, покрывала, половики).

Горница – это светлая, просторная комната с обстановкой. Чистота удивительная: ни соринки, ни пятнышка. Стены белые, полы непременно деревянные, крашенные или покрытие цветными холщовыми постилками; два стола, диван, стулья, шкаф с посудой, на окнах горшки с цветами. В углу стоит кровать, на ней целая гора из пуховиков и подушек в красных наволочках; чтобы взобраться на эту гору, надо поставить стул, а ляжешь – утонешь. Сибиряки любят мягко спать.

От образа в углу тянутся по обе стороны лубочные картины. Тематика самая разнообразная. В больших крашеных рамах выставлены семейные портреты и фотографии. На оформление стен идут и конфетные бумажки, и водочные ярлыки, и этикетки из-под папирос, и эта бедность совсем не вяжется с солидной постелью и крашеными полами. Но что делать? Спрос на художества здесь большой, но бог не дает художников…и, в каждый дом деревни заходя, увидишь на стенах одинаковые произведения заезжих мастеров.

Ходики с гирьками мерно тикают на стене, неспешно и неторопливо катит время. А то ещё и кукушка запоёт, высунувшись из маленького оконца – вот радость!

Окно – особая гордость и показ: мережные занавески с нежным рисунком, сияющее чистотой стекло.

Изба отапливалась русской печью, которая занимала левый или правый угол у входа и была обращена устьем к противоположной (лицевой) стене.  

Большие круглые хлеба делали из кислого теста и выпекали в русской печи на поду, реже пользовались металлическими (круглыми и четырёхугольными) формами. Преобладал чёрный хлеб из ржаной муки. Кроме хлеба, из кислого теста пекли пироги с различными начинками, лепёшки, оладьи, блины. В Сибири любимым видом пирогов были открытые шаньги. Среди населения в праздничном быту были обязательны пироги без начинки, испечённые из лучшей муки, а иногда и со сдобой. Особенно большое значение имели блины (вероятно, очень древнее кушанье).

Пищу в семьях готовили утром на целый день. Русская печь позволяла держать долгое время пищу тёплой. В экстренных случаях разводили огонь на «шестке», или «загнетке» русской печи и готовили на тагане. Варили пищу в горшке характерной для него формы (с узким дном и сильно выдающимися боками). Ставили горшок в печь и вынимали из неё с помощью ухвата. Ухват, сковородник (чапельник), насаженные на длинные черенки, а также кочерга для загребания углей всегда стояли у печи.

Горшки были гончарные и металлические – чугунок. Для жарения и запекания применяли плоские сковороды — металлические и гончарные (латки). В лесистых местах в качестве столовой посуды чаще употреблялись деревянные миски, выточенные на токарном станке. Ели вырезанными из дерева ложками. Точёные токарные изделия (миски, чашки) особенно распространились в начале 20 в. Они заменяли старинные долблёные ёмкости, хотя ещё бытовали долблёные квашни, солонки, корытца для теста, для рубки капусты.

Мои первое детское осмысление деревенской избы связано с домом тети Дуси Зуевой в Новосокольске. В ту пору наша семья жила в рабочем поселке Атагаш (17 мая 1962 года переехали), куда убежала половина деревни, вырвалась из колхоза, как из болота, затянутая государственной крепостной трясиной. Просторная квартира в двухквартирном леспромхозовском бараке была обустроена на городской манер и совсем не схожа с новосокольским бытом.

Особый разговор поведем о землях – главная цель переселения, главная ценность крестьянской жизни.

Большая часть земель, простиравшихся к северо-востоку от Московского тракта, располагалась в подтаежной зоне и была малопригодна для земледельческого освоения. Но к тому времени наши предки соглашались на земельные наделы из тех, что остались. А уж что осталось – становится понятным, стоит на карту района посмотреть. Тьма-таракань.

По сравнению с плановыми переселенцами самовольцев отличала высокая приспособляемость к местным условиям: они активнее закреплялись в старожильческих обществах и на легкоосваиваемых землях, чаще оседали в Сибири. Характерно, что более 50% самовольцев стремились устроиться самостоятельно, без содействия переселенческой организации. Места их выхода были названы «устойчивыми гнездами».

В практике работы переселенческого отдела Сибири самовольцы, получая землю, ссуды на домообзаводство и другие льготы, фактически приравнивались к плановым переселенцам. Переселенческое управление признавало эту категорию переселенцев «деятельным элементом», от которого можно было «ожидать большого производственно-хозяйственного эффекта для Сибири». Так оно и было.

Крестьяне сами разрабатывали поля, лес корчевали, распахивали земли. Доныне сохранились фамильные личные названия земель вокруг дереви: Бахаревы поля, Лапшинские, Свинтесовы, Семёновы поля, Атитанова пашня; Жарков, Бурцаев, Серьгин и Кренев угол, Ревошин ручей, Большое Хохлово  поле, гари. 

Сколько нужно было труда, чтобы отвоевать у вековой тайги землю под огороды и пашни, сколько надо было умения и пота, чтобы эта земля начала кормить людей. Эти люди знали истинную цену хлеба. Они знали истинную цену жизни…

Участки, наделы расчищали разными способами.

Лес попросту сжигали, летом горит ежедневно в разных местах. Гари.

Крестьяне-старожилы за 30 рублей брались вырубить, разрубить, сложить в кучу, сжечь и выкорчевать все пни с половины десятины смешанного леса – березы и осины в возрасте 50 лет. На вырубках. На корчагах.

Поселенцы расчищали земли другим способом: они «чертили лес». В июне, когда береза в соку, ее кругом затесывали до древесины, перерубая кору и заболонь. Счерченный лес уже на следующее лето превращался в мертвые столбы, свободно пропускал лучи солнца и «осветлял» почву. В этом мертвом лесу уже можно было косить сено. Счерченный лес на корню гнил 5 лет. Одну десятину счерченного леса два человека могли расчистить от леса и от пней в 30 дней. Зачерты.

Расчистить надел, да засеять, да собрать урожай – труд немалый.

Среди посевов первое место занимал картофель (39% всего посева), второе место – рожь (21%), третье место – овес (16%). Пшеницы высевали мало – не больше десятой части от всего посева. Крестьяне питаются главным образом рожью и картофелем. Они редко страдают от августовских заморозков и дают хорошие урожаи. Горох, лен, гречиха, клевер, конопля и просо все вместе составляли 4,5% всего посева. Гречиху и просо сеяли в первые годы по старой привычке и потом, убедившись горьким опытом, что они не родятся, бросали.

Осенью убирали урожай, жали вручную серпами, вязали в снопы, сушили, перевозили подводами на гумно, молотили цепами – тяжело!

Лён драли голыми руками, вязали в снопы, мочили в ручье, сушили, трепали, мяли, получали куделю, пряли нитки, ткали на кроснах дерюгу, красили в черёмуховой или сосновой коре, шили одежду – тяжело!

Из семян льна и конопли били масло – тяжело!

Отрывались от родового древа, пускали новые корни в Сибири, прорастали внутренним зрением: берегли свои семьи, дома, подворья, леса и поля, ручьи и речки, тайгу и болота, зверей и птиц – берегли новую деревню, скреплялись односельчане друг с другом общей чистой духовностью.

А назвали они свою Новую деревню под Соколовкой Нижнеингашского района в Красноярском крае – рукой подать (40 км) – Новосокольск! Название деревни в одну улицу длиною 1 км звучит не менее как имя крупного города. Найди отличие: Соколовка, Покровка, Михайловка, Лебяжье, Стретенка (основаны в 1880-х - начале 1900-х годах) и – Новосокольск! Сила крепкого мужского характера заложена в самом названии деревни, подстать ее жителям, нравам, укладу бытия. Родилась наша деревня в 1920 году, когда двинулось голодное крестьянство в Сибирь с Запада в поисках лучшей доли. К этому времени в Нижнеингашском районе насчитывалось 59 селений (16000 жителей). Работящие люди быстро строились, обзаводились скотиной и лошадьми, обживались.

Дом Оськина деда Ивана. с. Соколовка, 2011 г.

Дом Кривашкина Андрея переехал с хозяевами из Новосокольска в Михайловку.

Дом Богдановых, Аввы и Вениамина, 2011 г.

Деревенская мозаика. Михайловка, Соколовка. 2011 г.

Суровая природа. Крепкие морозы, высокие снега. В 1920-е летом мошка в деревне была такая сильная, что годовалого телёнка загрызала насмерть. Загнала людей нужда в тайгу, в комариное царство – так и жили. И уже здесь их дети родились и жили в тайге, которая стала для всех самым близким, родным и любимым уголком земли. Другой земной красоты новосокольские дети и не знали.

Росла и крепла деревня – единый ладный жизнеспособный организм, в котором каждый его житель гармонично сочетался с окружающим пространством и природой.

Тут всё своё: плотники, столяры, бондари, пахари, скотоводы, конюхи, пчеловоды, скорняки и пимокаты, ткачи и портные, прядильщицы и вязальщицы, косари и жницы. Были и свои знахари и лекари. Свои музыканты, певуны и плясуны. Свой суд и своя правда.

Было местное министерство, начальство (зажиточные люди с Алтая, у них всегда сундуки полные, потому что в чиновниках ходили). А так – все одинаково жили, все подряд одинаково. С утра до ночи работали и в одиночку, и семьями, и сообща. Все лаптёжниками были, трудились денно-нощно, да из лаптей в галоши перебирались.