Палатово – светлое время, где прошло босоногое детство, где
хороводила молодость, женились, венчались, рожали и воспитывали детей. Там
каждый уголок дорог сердцу, близки все тропинки, полянки, деревья. Там кормила
родная земля хлебушком, овощами, фруктами, ягодами, грибами да орехами. И
работали, работали…
Палатово – светлое время, где прошло босоногое детство, где
хороводила молодость, женились, венчались, рожали и воспитывали детей. Там
каждый уголок дорог сердцу, близки все тропинки, полянки, деревья. Там кормила
родная земля хлебушком, овощами, фруктами, ягодами, грибами да орехами. И
работали, работали…
Баба Аганя
(Шабаева Агафья\ Агапия Дмитриевна,1903-1995) вышла замуж в 16 лет? в 1919 году
за Матвейкина Дмитрия Николаевича, в крепкую работящую семью. В 30-е годы
Матвейкиных раскулачили…все село – кулаки!. «Каки мы кулаки, ну каки? С утра до
ночи в поле, на огороде, да за скотиной. И зимой то вяжешь, то шьёшь, то лапти
плетёшь. А они пришли, на дармовщинку-то чаво не взять-то. Вот и отымали всё,
чаво ни увидят!» Муж, Дмитрий Николаевич, умер в 1931 году – не перенес перемен, умер с
горя, от раскулачивания, тифа, убили??? Овдовела в 26 лет, на руках остались
трое малолетних ребятишек. Ещё была рождена Настя (1930?) в 7 месяцев умерла в
Палатово во время раскулачивания. «Агафья одела на себя шубу-то, а робёнка на
руках держала – чаво, крохатна была ещё, месяцев 7, поди, было. А
антихристы-душегубцы и давай срывать шубу-то с Агани, вот и сронили девчонку-то
на пол, зашибли, да испугали. Вот. Э-эх! Чаво говорить!»
Что делать?
Как жить?
Советская деревня глазами ВЧК НКВД
Том 3-1. 17
№ 184
Докладная записка Особого отдела ОГПУ
о проведении операции
по изъятию и выселению кулачества
17 ноября 1930 г. Совершенно секретно
В ходе новой кампании по выполнению плана государственных
хлебозаготовок сводки ОГПУ постоянно фиксируют одни и те же явления: кражу
колосков на колхозных полях, несмотря на чрезвычайно жестокие репрессии (к 15 октября 1933 г. органы ОГПУ
арестовали в соответствии с законом от 7 августа 1932 г. 211 340 человек — док.
№ 153),
массовое бегство колхозников
(«колхозники ночью вместе с семьями уезжают, бросая свое хозяйство», после
получения обязательств по хлебосдаче 5—10 хозяйств в каждом сельсовете Инзенского района скрылись из села,
оставив неубранными поля — док. № 152).
|
Подробности
ЗДЕСЬ:
4)
Советская деревня глазами ВЧК.
1)
Из письма крестьянина Рослякова.
2)
Постановление о раскулачивании от
30.01.1930 г.
3)«О
ходе уборочной кампании и хлебосдачи», 13.09.1933 г. Совершенно секретно.
В 1932 году
поехала с тремя детьми в Сибирь к отцу. «Видано ли дело – одна, с тромя
робятишками в таку даль! На вокзале в Челябинске пристал здоровый мужик: «Иди
за меня замуж, молодица! Детей в приют отдадим, да заживём». Потом женщина всё
крутилась, просила дядю Федю продать ей. Говорила, что помрут дети в дороге, не
довезёшь. Ан, нет, сберегла всех!»». Всех троих сберегла баба Аганя от голода,
а от водки не уберегла! А пьянство у них – в Шабаевых. Трезвые – лучше человека
нет! Приветливые, нескандальные. Выпьют – мало, до упора надо. Силы не хватило
бабе в воспитании детей, никто ей не помог. Вязать, жать, ткать, шить, прясть
надо – когда было?
Там, в Палатово, всё время мыслями, воспоминаниями и
бесконечными разговорами и прожила неотрывно баба Аганя, выстраивая новую
сибирскую жизнь в таёжной глухомани Новосокольска.
По приезду в Новосокольск купила у Свинтицкой Нины
маленькую избушку, позже – дом у Долбешкина Ивана Ильича: пятистенок, четырёхскатная крыша,
церковные полукруглые 7 окон с наличниками – светлый дом, большой. Высокие
ворота, но не было палисадника.
В феврале
1933 года середняк Шабаев Димитрий Андреевич (хозяйство № 318) вступил в колхоз
«Трудовик» со своей семьёй (9 человек). Жили вместе в одном доме: тятя, мама
Авдотья, Нюрушка, Надежка с Саней (33 год) и Агафья с тремя малыми детьми. Все
сёстры хорошо работали, труженицы, но вот Агафья среди них выделялась сметкой,
на ум была расторопной. И в колхозе она была звеноводом. С ночевой уходила в
Гари жать рожь, раньше-то серпами жали! Раньше встанут, больше сожнут! Да и
жарко в середню-то!
Дунюшку, Дусю отдала в колхозный ясли-сад в 3 годика, там голодовали ребятишки
сильно. Бабушка Авдотья нянчилась с внучатами как могла.
Школа в
Новосокольске была трехлетняя, и проучилась Евдокия до 2 класса, осталась на
второй год – вот и всё образование. В школу-то ни одеть, ни обуть
нечего! Стала работать с 8 лет на прополке, на жатве. В колхозе работала всю жизнь: и жала, и молотила, и
скирдовала, и в лесосеку ездила! Телят и овец пасла! Есть медаль «Ветеран
труда» и Почётная Грамота! В войну на
лесосеке работала до бессилия.
Дядя Вася,
мальчонка совсем, конюхом работал.
В 1937 году баба
Аганя отделилась в своё хозяйство.
Жили
большой семьёй в одном доме, она всеми руководила – командовала, все проблемы
решала сама. Была очень уважаема за самостоятельность. И пахала, и сеяла, и
жала рожь, пшеницу, косила, молотила – всю работу на деревне за мужика
выполняла! И на базар на торговлю сама ездила, а то и пешком с узлом на
закорках до Канска ходила.
Кожинова
Мария Михайловна (по мужу Кривашкина), прозывали Васёиха – самая подруга Бабы
Агани! Как они тосковали друг по другу,
когда разъехались из Новосокольска, видела своими глазами и понимала детским
умом при редких встречах в Тинской – улица Садовая и улица Октябрьская далеко!
Мобильники, такси, маршрутка – это лексикон другого мира!
Агафья –
грамотная, умная: 2 класса – это ничего себе по тем временам! Все к ней
обращались за советом. Называли ее в деревне Нуждушка, Правдушка, мать. Была у
неё приговорка «нуждыньки-то мало!». Свой язык имела. В деревне говорили: «Вон
нужда-вдова Матвейкина идёт».
Её уважали
все, все! Не грех сказать здесь.
Лапти плела
из лозы вербы качадыком (крючок). Сначала драла лозу, отмачивала, скоблила.
Пряла изо льна и поскони (конопля). Собирала в колхозе, расстилала, высушивала,
обмолачивала, замачивала в болоте, на риге мялкой мяла и ткала дерюгу на
кроснах. Потом листвяной корой красили это полотно, шили модные бордовые
платья, которые хранили в сундуке для праздника. И пряла пряжу на круглой
прялке. Больши-и-и-ие мотки выходили! Понавяжет всем и рукавицы, и носки, да
пяточки обложит байкой, а то и подошку. Это в Новосокольске.
Баба
Аганя устанавливала кросны в большой комнате у окна. Садилась на табуретку,
рядом у ног пристраивала узел с клубками нарезанных тканевых полос из
поношенных рубах, юбок, платьев и деревянной штукой сновала между натянутыми
толстыми нитями направо, потом вперёд сдвигала раму, возвращалась налево и так
до бесконечности. Из-под её рук вытекал нарядный яркий полосатый
половик-дорожка. Длинный! Это в Атагаше.
Овечью
шерсть состригали под весну, чёсанками зубчатыми её теребили, тщательно очищая
от мусора. Она становилась пушистая, воздушная! Клок шерсти размером в две
ладошки тканевой верёвочкой баба привязывала к пряслицу не очень плотно, вставляла
в поддонце, садилась, прижимая к лавке. Одной рукой вытягивала тоненькую прядку
шерсти из всего мотка, другой - ссучивала на веретено уже получившуюся длинную
тонкую и прочную нить. Веретено у неё в руках плясало, кружилось, пело, а то
бывало, что и убегало. И постепенно оно толстело и тяжелело, обматываясь нитью.
Казалось – быстро как! А рядом стоял терпкий запах овчарни. И он усиливался,
когда расставленные в стороны мои руки баба обматывала готовой пряжей,
перевязывала пучком, чтобы, наконец-то, простирать и просушить, приготовить для
вязания спицами. И будут тебе и носки, и варежки – как в печке тепло! Это
в Атагаше.
Сидит
на диване нарядная (кофта бордовая в крапинку, юбка широкая, прикрытая
передником с оборочками, на голове белейший ситцевый платочек), опустила руки
на колени (кольцо серебряное обручальное не снимала никогда), разглаживает
морщины, перебирает пальцы: «Рученьки мои рученьки, сколько же вы поработали,
сколько потрудились, сколько всего переделали…а нонче…э-э-эх!» Это в Тинской.
Жизнь
у неё была очень тяжёлая, все равно она радовалась, жила и радовалась. Агафья
очень хорошо пела, голос высо-о-кий! Вместе с Сизухиным Михаилом (сват) как
запоют! Ох, же и песельник был, старый, но пел. А песни какие знал! Их
репертуар:
- «рубашка грязна на нём
грязна»;
- «расшельманская девчонка»;
- «бывало, задавало беды,
шампанское лилось рекой»;
- «в кармане ветер воет, кошелёк
пустой гремит»;
- «на горе там дождь идёт, под
горой туман, на меня, на девицу – печаль!»
- «по долинам и по взгорьям!»
А
гулять как она любила, ой люби-и-и-ла! Какое гулянье, все собираются, она и
плясала, и пела песни всякие. Все сестры, кроме бабы Агани, сильно попивали.
А
все они, кроме Нюрушки, были великие напевницы – голоса сильные, красивые! Их
так и звали – сёстры Фёдоровы! Очень хорошо пели. Тётя Катя пела! Надежка пела!
И мать! А вот Нюрушка уже не пела. Вот как они пели – заслушаешься!
Говорят,
что приезжала в Новосокольск Татьяна Карцева, она лицом совсем не похожа на
других сестёр. Да и образом жизни…
А Света – вылитая баушка Аганя. Но не признаёт этого
сходства, да и сердится. Баба – женщина высокая и статная. Всегда чистенькая,
прибранная, нарядная, приятно пахнет – аккуратненькая! Света, гордиться должна!
Баушка – уважаемая всей деревней женщина за свою самостоятельность и независимый
характер! Полна достоинства, порядочности, справедливости, доброты (от тети
Вали Матвейкиной). «Бабушка твоя, Люда, обладала природной
интеллигентностью», – ещё одна характеристика.
Вот
счастье! Мы с братьями от младенчества до взрослости прожили при нашей бабушке
Агафье Дмитриевне. Отец с утра до ночи на работе, мать с утра до ночи в заботах
– кормильцы-поильцы. А бабушка –
одна за всех! И накормит, и гостинчик припасет, и уму-разуму научит, и
воспитает прутиком по голяшкам!
Не
красна изба углами, а красна пирогами.
В
гостях хорошо, а дома лучше.
Где
родился, там и пригодился.
Мир
да лад – в семье большой клад.
Каждый
кулик свое болото хвалит.
Чем
богаты, тем и рады.
Дома
– как хочу, а в людях – как велят.
Какие
корешки, такие и вершки.
Какие
родители, такие и детки.
Материнский
гнев –что внесений снег …много выпадает, да скоро растает.
За
каждой пословицей кроется своя история.
Вся семья в сборе. Слева направо: Мама старенькая
держит Маню Малышкину, отец на коленях бабушки Агани, стоят за спиной
Надежка
Малышкина, Федя Матвейкин, Дуня Матвейкина, перед ней стоит Саня Малышкин. Вася Матвейкин
убежал с ребятишками за огороды.
1940г. Новосокольск.
Комментариев нет:
Отправить комментарий