Река времени. Исторические хроники. Колонизация Сибири.

Освоение Сибири русскими – многовековой исторический процесс, в результате которого Сибирь стала частью России.

Дальше Сибири не сошлют. Так ли это?

Особенно массовым было переселение в Сибирь в годы столыпинской аграрной реформы 1906-1914 гг.

П.А. Столыпин (Премьер-Министр Российской империи П.А. Столыпин. 1908 г.) провозгласил курс на проведение социально-политических и экономических реформ, важнейшей из которых была реформа крестьянского надельного землевладения, направленная на ликвидацию крестьянского малоземелья, повышение интенсивности хозяйственной деятельности крестьянства на основе частной собственности на землю, увеличение товарности крестьянского хозяйства. Для достижения этих целей законом от 9 ноября 1906 г. разрешался выход  из крестьянской общины. 

Составной частью аграрной реформы стала переселенческая политика, которая должна была разрешить наиболее острые задачи внутреннего развития России – освоение незаселенных окраинных земель и ликвидация сельского перенаселения в Европейской России, и смягчить последствия самой реформы – разрушение крестьянской общины, капитализацию деревни.

От организованного переселения конца XIX и первых годов XX вв. переселенческая политика П.А. Столыпиным отличалась большей продуманностью и привлекательностью для самих переселенцев. Все вопросы, связанные с переселением, широко объяснялись в специально издаваемых для крестьянского населения печатных изданиях. Для переселенцев также вводились различные  ссуды – от льготного железнодорожного проезда до ссуды на домообзаводство, что позволило переселяться на новые земли и наиболее неимущим представителям крестьянского населения, а не только середнякам, как раньше. На местах заселения во избежание каких-либо земельных конфликтов со старожильческим населением переселенцам отводились специальные участки, выделенные для этих целей из казенных и кабинетных земель.

«По столыпинскому раскладу до Октября крестьяне-переселенцы из России получали по 200 рублей на обзаведение. Безвозвратных. Для сравнения скажу, хорошая корова двухведерница /плохих не держали/ стоила на базаре самое большое пять рублей. Добрая лошадь – 7-10 рублей. Сибирский крестьянин имел две коровы, самое малое две, три лошади. Иначе нельзя. Одна плуг не потянет. Еще свиней держали, овчарни по 50-70 романовских овец. А как же! Нет овец – полушубок, тулуп из чего сошьешь? А валенки катать? Вот и считайте много или мало 200 рублей… Покупал переселенец на эти деньги скот, инвентарь, строил дом. Землю ему государство было обязывало распахать не меньше трех десятин… На десять лет освобождался переселенец от налогов, пока на ноги не встанет. Лес ему дозволяли рубить сколько потребно, но в отдаленных делянах., тоже бесплатно… Первыми возвращались назад на родину те, кто ждал, что в Сибири калачи на березах растут, кто работать не хотел, потому что работа у сибиряка была такая – хребтина трещала. С утра до ночи. Работай – сыт будешь. …Мошка заедала. Деготь гнали, мазали скот от гнуса. И себя. И еще уезжали те, кто подъёмные проматывал, пропивал».

Енисейская губерния была одной из первых сибирских губерний, открытых для переселения еще в конце XIX века, и переселенческие процессы продолжались активно  здесь непрерывно до середины 1920-х гг., оказав огромное влияние на различные сферы жизни. К концу XIX — началу XX в., в связи с тем, что переселенческий поток в Енисейскую губернию возрастал, а земли, пригодные для земледелия, уже были заселе­ны, то и в Тинскую волость все чаще стали прибывать переселенцы. Так, с 1893 по 1909 г. в волости образовалось 43 переселенческих участка, а численность населения выросла более чем в 2 раза. К 1911 г. в волости числилось 59 населенных пунктов, в них было 2690 дворов и проживало 16 224 человека. Дальнейший рост населения, продолжавшийся и в годы Гражданской войны, привел к выделению Нижнеингашской, Конторской, Кучеровской и Касьяновской волостей.

В Нижнеингашском районе к середине 20-х годов XX века были созданы поселения преимущественно в таежной полосе, как правило, на реках Пойма, Атагаш, тяготеющих к железнодорожным станциям Ингашская и Тинская. 

Крестьянские переселения в 1920-е годы, миграция крестьян в многоземельные районы,  определяется как «история самовольных переселений».  «Самовольцами» считались семьи, переселявшиеся без специального разрешения – проходного свидетельства, и главными источниками информации о районах вселения были слухи и письма родственников. Переселенцы не имели права на льготный проезд по железной дороге, им не предоставлялись в первую очередь земельные участки.

Весь переселенческий процесс находился в ведении единой организации, образовывавшей переселенческие участки, выдававшей ссуды и оказывавшей сельскохозяйственную, медицинскую, агрономическую помощь. Передвижение обслуживали специальные поезда. Была налажена относительно полная регистрация переселенцев, ходоков и обратников.

Регистрация переселенцев включала широкий круг вопросов:

1) состав переселяющейся семьи по полу, возрасту, грамотности и национальности главы семьи с учетом членов семьи, оставшихся дома, переселяющихся в данный момент и переселившихся раньше;

2) место выхода;

3) место вселения;

4) документ, по которому переселяются;

5) на какую землю переселяются (по приемному договору, зачисленную на переселенческом участке);

6) основные занятия;

7) размер земельного обеспечения на месте выхода;

8) форма землепользования;

10) способы ликвидации землепользования,

11) причина переселения.

«Двигаясь большими массами, самовольные переселенцы обременяют переселенческие органы на местах прихода своими претензиями на право получения земельных участков, создают всякого рода путаницу, загружают пункты разгрузки и в результате срывают переселенческий план данного года». Помимо неприязненного отношения к самостоятельным переселенцам, неполная их регистрация объяснялась способом их перемещения – в общих пассажирских вагонах, а не в специальных вагонах для переселенцев.

По другим данным, в течение 1924/25-1930 гг. только в Сибири было зарегистрировано около 910 тыс. переселенцев.

Перепись 1926 г. подтвердила большую роль притока населения в Сибирский край – 1986,5 тыс. Местные власти старались сдерживать переселение «с максимальной широтой», поскольку сибирские старожилы, «стиснув зубы, скрепя сердце, мирились во времена самодержавия» с получением земли значительно меньше, чем переселенцы, и теряли в пользу переселенцев «весьма необходимые угодья».

На II Всероссийском землеустроительном съезде (январь 1921 г.) были выработаны новые подходы к переселению и переселенческой политике. Переселение, отвечающее конечной цели аграрного строительства при социализме, должно было соответствовать двум условиям:

1)                    наличию излишков рабочей силы в одной местности;

2)                    наличию подготовленных для заселения свободных земель в другой.

Массовые перемещения на свободные земли признавались недопустимыми.

Однако хозяйственная разруха, нарушенные связи между потребляющими и производящими районами, ликвидация промыслов, падение промышленного производства, голод, обострение межнациональных отношений и другие причины вызывали переселения в отдельных районах в течение 1918-1921 гг.

Неурожай в 1920 и 1921 г. открыл массовые «голодные переселения». Крестьяне «голодных губерний» потребовали разрешить им переселяться. В 1920 г. «голодное переселение», охватившее 7 губерний, составило 208310 человек.

Голодное переселение 1921 г., еще более масштабное и стихийное по сравнению с 1920 г., охватило 12 губерний только в Поволжье [СУ РСФСР 1921]. В голодающих губерниях разрешение на переселение получили те, у кого было «нарушено хозяйство» и кто мог подтвердить наличие личных или хозяйственных связей с благополучными по урожаю местностями.

Сложным, по сообщениям местных властей, было положение в районах заселения, в первую очередь в Сибири, где находилось большое число «неприписных» переселенцев, пришедших «самотеком» в разное время и претендовавших на обеспечение землей.

В 1922 г. всем гражданам РСФСР было предоставлено право «беспрепятственного передвижения по всей территории республики в пределах ее федеральных границ до пограничных пунктов». Переселение и ходачество были объявлены делом свободным и добровольным.

Переломным моментом в переселении в 1920-е годы современники считали 17 октября 1924 г. – дату принятия постановления Совета Труда и Обороны (далее СТО) «О ближайших задачах колонизации и переселения». В этом документе задача колонизации определяется как вовлечение в хозяйственный оборот необжитых земель с целью увеличения сельскохозяйственной и промышленной продукции путем рационального как с точки зрения общегосударственных, так и местных интересов расселения и эксплуатации естественных богатств колонизуемых районов. Основой колонизационно-переселенческих мероприятий должен был стать общесоюзный план, устанавливавшийся Центральным колонизационным комитетом (Цеколком) при ЦИК СССР.

Один из циркуляров НКЗ РСФСР (1925 г.) запрещал самовольное переселение. Ссылаясь на опыт 40 тыс. переселенцев, прибывших в Сибирский край и ликвидировавших хозяйство на родине, НКЗ РСФСР предупреждал, что переселенцы могут остаться без земли, стать батраками, и рекомендовал ориентироваться на плановое переселение. Одновременно местным органам категорически запрещалось выдавать документы, разрешавшие крестьянам переселение, приискание земли, не порождать у населения «напрасных надежд и бесцельных ликвидаций имущества и хозяйства на родине».

В 1926 г. НКЗ РСФСР снова ставит вопрос о принятии энергичных мер по «недопущению самовольного переселения». Современники откровенно признали плановое переселение в Сибирь и на Дальний Восток вынужденной мерой, принятой под сильнейшим давлением крестьянства перенаселенных районов.

К переселению в Сибирь допускались хозяйства, имевшие не менее 2,5 работников и материальное обеспечение в деньгах, инвентаре и постройках не меньше 800 руб. для Сибири. В случае коллективного переселения такая обеспеченность снижалась до 200 руб. Необходимая сумма материальной обеспеченности снижалась, если число членов в рабочем возрасте в семье превышало число неработающих.

На основании соответствующих документов люди получали переселенческое удостоверение и свидетельство на проезд семьи и провоз багажа и инвентаря по льготным тарифам.

Переселенцы в Сибирь освобождались от уплаты единого сельскохозяйственного налога на срок от 3 до 5 лет в зависимости от трудности освоения участка. Отсрочка от призыва на военную службу предоставлялась на срок до 3 лет. Бесплатным был отпуск строевого леса.

В последующие годы льготы изменились. В 1927 г. были увеличены ссуды переселенцам, водворявшимся на фондах союзного значения. Эти ссуды были предназначены на хозяйственное обустройство (возведение построек, приобретение скота, инвентаря, семян и т.д.), на обустройство территории, выдавались как кооперированным организациям переселенцев, так и отдельным хозяйствам. Средний размер ссуды на крестьянское хозяйство определялся в размере 300-600 руб. (в зависимости от района), ссудный процент - 3,5%, срок погашения ссуды достигал 10 лет. Но и такой размер ссуд считался недостаточными для эффективного развития хозяйства переселенцев.

С открытием планового переселения в РСФСР в 1924-1925 гг. началась регистрация прямого и обратного движения переселенцев и ходоков. По «Положению об органах Наркомзема РСФСР, ведающих делом передвижения переселенцев» (август 1926 г.), руководство и наблюдение за правильностью ведения статистического учета и регистрации ходаческого и переселенческого движения и своевременной разработкой материала возлагались на заведующих передвижением переселенцев на переселенческих пунктах. Такие пункты были расположены в крупных узловых и пересадочных станциях – Челябинске, Свердловске, Сызрани и Иркутске.

Челябинский переселенческий пункт, являясь воротами в Сибирь, за 15 лет своего существования пропустил свыше 4 млн. человек, превратился в самый крупный врачебно-питательный пункт.

Тысячи переселенцев двинулись через Челябинск от безземелья к богатой Сибири. При этом из центра до Челябинска доходило 2-3 поезда в день (10-12 тысяч человек), а из Челябинска в Сибирь 2-3 поезда в неделю. Проезжающие через город переселенцы на Восток страны массами оседали вокруг вокзала.

Проезжие часто нуждались во врачебной и благотворительной помощи. Недалеко от вокзала в начале 90-х годов 19 века был установлен переселенческий пункт с бараками, баней, приёмным покой с двумя больничными палатами, хозяйственными постройками и небольшой церковью. Постепенно бараки стали заменять бревенчатыми домами. Обустраивалась больница, и через год в ней было уже пятнадцать отделений.

Администрация переселенки многое делала для облегчения участи измученных дальней, трудной дорогой крестьянских семей. С 6 часов утра до 22 часов работали: бесплатная баня, прачечная, кухни-столовые, где можно было накормить более 3 тысяч человек. Детям до 5 лет бесплатно выдавали полбутылки кипяченого молока и полфунта белого хлеба. Детям до 10 лет – порцию горячей пищи, а взрослым продавали по умеренной цене скоромные щи с мясом – 4 копейки, постный суп – 2 копейки.

В 1911 г. на территории переселенческого пункта началось строительство водопровода и канализации, была построена церковь, а также электростанция, библиотека, школа. В больничном городке открылось родильное отделение, стал работать рентгеновский аппарат.

Ф.И. Горбунов, работавший на переселенке сначала бухгалтером, затем счетоводом, писал в своих воспоминаниях: «Пункт составлял маленький изолированный городок, обнесенный кругом железной решетчатой оградой в каменных столбах. Вход в пункт был через высокие резные в форме арки ворота «восточные» (от вокзала ст. Челябинск) и «западные» (со стороны ж/д ветки). Большие здания для переселенцев, больничные и квартиры служащих, расположенные по определенному плану, были окружены палисадниками с роскошными цветами на фигурных клумбах… Улицы, расположенные вдоль и поперек пункта, были вымощены и обрамлены от природы растущими тут березами и насаженными тополями, представляли из себя широкие садовые тенистые аллеи, содержащиеся в безукоризненной чистоте. За деревьями и цветами ухаживал специалист-садовник, обслуживающий имеющуюся на пункте оранжерею.  Все блистало чистотой, везде глаз радовали своею пестротой окраски цветы и вычурные отделки зданий. Везде чувствовался строгий и внимательный хозяйский глаз. По торжественным дням здания пункта украшались флагами и гирляндами зелени, усаженной цветами. А по вечерам горели выставленные на зданиях громадные вензеля, обсыпанные разноцветными электрическими лампочками. В такие вечера пункт представлял обширный сад с массой цветов и зелени… Это был поистине «культурный уголок» Челябы…»

В январе 1918 года новая власть объявила администрации переселенческого пункта об «увольнении за не надобностью…». Жизнь на переселенке замерла. В штате осталось всего 6 человек. Значительно сократился поток переселенцев. Но в помощи переселенческого пункта нуждались в особенно тяжелые времена, например голодающие в 1921-1922 годах. Некоторое оживление началось в 1925 г. после выхода Указа ВЦИК и СНК РСФСР о переселенческом движении в Сибирь и на Дальний Восток. В 1929 г. с началом коллективизации переселенческие пункты были упразднены».

Кроме переселения на новые места, существовало еще и «обратное движение». Переселенцы отправлялись домой по разным причинам. В 1907 г. Челябинским пунктом было зарегистрировано возвращающихся: 69 997 ходоков, которые отправлялись в родные края, подготовив места для переселения; 12 873 – «одиноких», следовавших домой, чтобы распродать имущество и перебраться на новое место; 27 448 – «действительно не устроившихся». Последние, жаловались, что на новом месте их «садили» на болота или «безводные степи», а осушать или копать колодцы, у них нет средств.

Малоземелье основной части переселенцев объясняет причину их переселения. Согласно ориентировочным расчетам потребность в переселении крестьянской семьи наступала при обеспеченности ее землей в размере 0,65 десятин на едока.

Удельный вес грамотных,  хотя и повышался, но оставался низким, особенно женщин. В 1928 г. грамотными среди переселенцев было 39% мужчин и 8% женщин.

В конце 1920-х годов самовольное движение стало бегством от надвигавшихся потрясений общественной жизни, связанных с коллективизацией.

По сравнению с плановыми переселенцами самовольцев отличала высокая приспособляемость к местным условиям: они активнее закреплялись в старожильческих обществах и на легкоосваиваемых землях. Самовольцы чаще оседали в западных районах Сибири и меньше передвигались на Дальний Восток. Характерно, что более 50% самовольцев стремились устроиться самостоятельно, без содействия переселенческой организации.

Места их выхода были названы «устойчивыми гнездами» - общими для довоенного времени и для второй половины 1920-х годов.

В целом самовольное движение было признано не только массовым и устойчивым, но и почти легализованным явлением. В практике работы переселенческого отдела Сибири самовольцы, получая землю, ссуды на домообзаводство и другие льготы, фактически приравнивались к плановым переселенцам. Такой подход отразил не только традиции работы довоенного Переселенческого управления, но и признание этой категории переселенцев «деятельным элементом», от которого можно было «ожидать большого производственно-хозяйственного эффекта для Сибири».

И все же в борьбе с «отрицательными последствиями» самовольного движения предлагалась тщательная проработка планов НКЗ РСФСР по отбору переселенцев; организация широкого информирования переселенцев, их регистрация в едином пункте (в Челябинске) для улучшения учета и последующего распределения по районам Сибири. В то же время предлагалось выделить в Сибири районы для свободного их заселения самовольцами, а также проведение широких обследований плановых и самостоятельных переселенцев.

Нетрудно было определить различного рода «дефекты» в районах вселения. Они состояли в неудовлетворительной подготовке земельного фонда, в обострении отношений переселенцев с местным населением Сибири.

Всесоюзное переселенческое совещание при ВПК при ЦИК СССР (1929 г.) четко обозначило цели: «скорейшее освоение неосвоенных земельных и промышленных богатств указанных выше районов Союза ССР путем увеличения количества населения Сибирского края и создания на базе социалистического строительства новых сельскохозяйственных и промышленных производственных единиц, реально способствующих росту сельскохозяйственной и промышленной продукции».  «Индивидуальное переселение должно быть в возможно короткий срок заменено широким колхозным строительством».

Новые задачи переселенческого дела отразили переориентацию народнохозяйственного развития страны на ускоренную индустриализацию. В кратчайшие сроки в районах заселения предлагалось построить переселенческие колхозные хозяйства и «достичь максимальной производительности этих земель на базе машинизированного крупного производства» с тем, чтобы переселенческие колхозы «с первых лет своего существования оказывались в состоянии… сдавать государству максимально-возможное количество зерновой продукции».

Дорога в Сибирь для переселенцев была суровым испытанием. Но люди шли в Сибирь, которая казалась им землей обетованной, где много свободной земли, богатые дичью леса, обильные рыбой реки.

С другой стороны, жизнь крестьян – переселенцев в Сибири была лучше, чем на родине, и их хозяйства были крепче, чем в европейской части России.